Дамы и цветы: женское измерение ботанической иллюстрации

О. Ю. Елина

Ботаническая иллюстрация – ровесница классического гербария как способа каталогизации и изучения растений. Это – дополнительное художественное пояснение к тексту о растении: искусство передачи формы, цвета, деталей растения, что предполагает знание его морфологии и жизненного цикла, то есть требует изучения природных образцов [1]. Рисованный травник гораздо старше ботаники как науки: первое такое издание датируется 1484 г., когда Петер Шеффер в Майнце выпустил свой знаменитый иллюстрированный гербарий [2].

Данная работа посвящена рисовальщицам растений и имеет задачу представить гендерный портрет этой сферы научной и изобразительной деятельности в XVII–XIX вв. Нас будут интересовать следующие вопросы: кто эти дамы, что их мотивировало? насколько типична была их судьба, сложна карьера? каков оказался вклад в профессию? как выглядела Россия на общеевропейском фоне?

Путь дамам в искусство ботанической иллюстрации проложили их великие современницы, итальянские художницы эпохи маньеризма: С. Ангвиссола, Л. Фонтана, А. Джентилески. Занимаясь дозволенной тогда женщинам портретной и религиозно-мифологической живописью, они уделяли внимание фоновым деталям, среди которых – растения, цветочные композиции. Их соотечественница Джованна Гарцони (1600–1670) – одна из первых художниц, посвятивших себя преимущественно натюрмортам и изображению растений. Гарцони происходила из семьи венецианских художников, обучалась рисунку у отца. Краткое замужество (состоявшееся, возможно, по настоянию близких) закончилось разводом: девушка хранила обет целомудрия. В соответствии с традициями Ренессанса Гарцони зависела от патронажа высокородных особ: среди ее покровителей и заказчиков значились герцогиня Савойская, семейство Медичи; в их флорентийских садах Боболи она изучала жизнь растений. Гарцони получила заслуженное признание: в 1652 г. была принята в Академию Святого Луки (римскую гильдию художников). Ее работы, выполненные преимущественно гуашью и темперой на пергаменте, отмечены тщательной проработкой деталей, тонкостью штриха, прекрасным чувством композиции. При этом изображения отличаются большой натуралистической достоверностью, что свидетельствует о детальном знакомстве с морфологией цветка [3].

Мария Сибилла Мериан (1647–1717), уроженка Франкфурта-на-Майне, самая знаменитая дама в истории ботанической иллюстрации, также получила навыки рисования в семье: ее отцом был швейцарский художник и гравер М. Мериан, образованием и воспитанием занимался отчим, голландский художник Я. Марель. С семейными практиками связан и особый, пронесенный через всю жизнь, интерес к насекомым: мать Марии Сибиллы зарабатывала вышивкой шелком, разводила шелковичных червей. Ранний брак с И. А. Граафом, также художником и учеником Мареля, не был удачным. Переехав с мужем в Нюрнберг, Мария Сибилла обучала рисованию девочек из аристократических семей, получив возможность изучать жизнь растений и насекомых в богатых усадебных садах. В 1677 г. Мериан выпустила свой первый флорилегиум, «книгу цветов» с раскрашенными ручным способом гравюрами; к 1679 г. относится выпуск первой части «Книги гусениц». С 1685 г. Мериан поселилась с дочерями в одной из протестантских общин, используя уединение для углубленного образования: изучения латыни, натуральной истории. В 1691 г. она переехала к матери в Амстердам, открыла там мастерскую, готовила учеников. 1699–1701 гг. Мериан с дочерью Доротеей провела в Суринаме, где наблюдала, описывала и зарисовывала местную флору и фауну, собрала богатую коллекцию растений и насекомых. Вернувшись в Амстердам, в 1705 г. опубликовала свою главную книгу, принесшую ей мировую славу – «Metamorphosis insectorum surinamensium». Умерла художница в 1717 г.; в тот же год ее дочь Доротея опубликовала последний том «Книги гусениц» [4]. Мериан оставила огромное собрание оригинальных рисунков (акварель и гуашь на тонком пергаменте) и книжной графики, в совершенстве владела техникой гравирования. В истории искусства ее мастерство признано безоговорочно [5]. Однако, оценивая творчество Мериан с позиций научной достоверности, специалисты отмечают в ряде ее работ натуралистические смещения, когда по эстетическим соображениям художница вводила элементы (например, насекомых в определенных формах), никак не соотнесенные с растительным объектом. Признается также общее «украшательство» и избыточность рисунка, в целом присущее барочной живописи. Тем не менее, натуралисты ценили работы Мериан, использовали их в ботанической и энтомологической практике [6].

Младшая дочь Мериан, Доротея Мария Гзель (1678–1743) – единственная художница из числа ботанических иллюстраторов, деятельность которой была связана с Россией. Доротея родилась в Нюрнберге, обучалась рисунку у матери, затем работала в ее мастерской в Амстердаме. Выполняла заказы владельцев частных садов, Амстердамского ботанического сада. Много путешествовала: прожила с матерью и сестрой несколько лет в общине лабадистов во Фрисландии; сопровождала мать в Суринам (Нидерландскую Гвиану). Суринам стал главной школой, определившей уникальность знаний, приобретенных Доротеей Гзель. Художница состояла в браке дважды; работы ее второго мужа, швейцарского художника Г. Гзеля, привлекли внимание лейб-медика Петра I Р. К. Арескина. В 1717 г. произошло знакомство с самим царем: при посредничестве Гзеля Петр посетил дом М. С. Мериан и приобрел серию ее работ; чету Гзелей пригласили работать в Санкт-Петербург. Георг получил место придворного художника, преподавал в Академической гимназии, позже в Академии наук. Доротея с 1718 г. вела рисовальный класс при С.-Петербургской типографии, впоследствии преподавала в Фигурной палате Академии. Являясь уникальным экспертом в области флоры и фауны Латинской Америки, она работала с коллекциями естественной истории в Кунсткамере, в собрании которой (по данным XIX в.) присутствовали и ее собственные работы. На данный момент в российских архивохранилищах ее рисунки не обнаружены. Неоценимый вклад Доротеи Гзель в пополнение собраний ботанической иллюстрации в России – продажа в 1734 г. привезенной из Амстердама второй части коллекций акварелей М. С. Мериан [4, 7].

Важным центром ботанической иллюстрации традиционно являлась Великобритания. Одна из первых британских художниц этого жанра – Элизабет Блэквелл (1700–1758), шотландка по рождению. Получив домашнее образование, в том числе художественное, она приобрела известность благодаря самоотверженному поступку: зарабатыванию денег для выкупа мужа-гравера из долговой тюрьмы. Для этого, по протекции сэра Х. Слоуна, президента Лондонского Королевского общества, она обязалась выпустить объемный рисованный травник. Собственноручно изготовила более 500 медных гравировальных досок, вручную раскрасила гравюры. «A Curious Herbal» («Занимательный травник») выходил еженедельно частями в 1737–1739 гг., каждая часть содержала четыре иллюстрированных листа и страницу текста. Труд был высоко оценен специалистами-современниками художницы: врачами и аптекарями. Переплетенная копия травника вошла в коллекцию короля Георга III, хранящуюся в Британской библиотеке [8].

Викторианская эпоха, XIX век – время расцвета женской иллюстрации. Это связано, прежде всего, с начальным этапом эмансипации, сделавшей женщину чуть более независимой в выборе занятий. В частности, расширились возможности путешествовать, и не только в качестве сопровождающей мужчину особы. Кроме того, рисование вошло в число обязательных навыков, которыми должна была владеть знатная девушка. Наконец, упростился способ печати – книги наполнились хромолитографиями, что значительно облегчило работу художника. Отметим отдельных талантливых дам, работавших на этом поприще. Француженка Лиз (Анна-Луиза) Клоке (1788–1860) училась рисунку у отца, впоследствии испытала влияние стиля его друга, известного ботанического художника Пьера-Жозефа Редуте. Собственный почерк художницы, как считают специалисты, отмечен сосредоточенностью на художественных деталях, меньшим вниманием к степени натуралистичности объекта; изображения не маркированы как образцы растений [9]. Англичанка Сара Анна Дрейк (1803–1857) прославилась серией работ по растениям семейства орхидных, которые она зарисовывала, сотрудничая с другом семьи, известным ботаником Д. Линдли, c другими специалистами из Королевских садов в Кью. Берта Хола ван Нотен (1817–1892), уроженка Нидерландов, отправившись с миссионерскими целями в Суринам и на Яву, выпустила книгу рисунков местной флоры с собственными хромолитографиями. Леди Арабелла Рупелл (1817–1914), проживавшая с мужем в Южной Африке, была автором анонимной, весьма популярной книги 1849 г. «Specimens of the Flora of South Africa by a Lady» [9]. Самая яркая судьба – у английской художницы Марианны Норт (1830–1890), известной своими феминистскими взглядами, финансированием собственных ботанических путешествий, в том числе кругосветных, жизнью среди туземцев, открытиями новых видов растений. А также тем, что писала маслом, помещая растения в пейзаж. За что порицалась натуралистами, но была восторженно приняла сообществом художников. В Ботанических садах Кью – галерея с ее работами, дар самой художницы [10].

Заключая исследование, ответим на заданные в его начале вопросы.

Дамы, посвятившие себя изображению растений – либо дочери художников, либо девушки из обеспеченных семей, получившие домашнее образование. Заниматься ботаническим иллюстрированием их побудили семейные традиции, зарабатывание денег, интерес к ботанике (через знакомых); в XIX в. среди мотивов появилось рисование цветов как развлечение. Реализация в архетипически мужской сфере, требующей патроната, мобильности, финансовых средств – те сложности, с которыми сталкивались дамы-художницы. Как следствие – проблемы в семейной жизни: разводы, одиночество как осознанный выбор. Тем не менее, они – состоявшиеся мастера, занимавшие равное с мужчинами место в профессии. Вопрос преобладания художественного или научного в профессиональном подходе – личный выбор художницы. Однако мастерское исполнение ботанического рисунка, которым отличались все героини данного исследования, предполагало кропотливую работу по изучению растения, что можно считать формой научного изыскания. Это в полной мере продемонстрировал пример Доротеи Марии Гзель, участницы «петровского десанта», единственной известной представительницы этой профессии, работавшей в России.

Елина, О. Ю. Дамы и цветы: женское измерение ботанической иллюстрации // Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова. Годичная научная конференция, 2019, Москва, 25–29 марта 2019 года. – Москва: Общество с ограниченной ответственностью «Амирит», 2019. – С. 652-656.

Литература

1. Sanders G. Picturing plants: an analytical history of botanical illustration. Berkeley, London: University of California Press, V&Albert Museum, 1995.
2. Елина О. Ю. К истокам профессии ботаника в России: о первых отечественных травниках и гербариях // Вспомогательные исторические дисциплины в современном научном знании: Материалы XXVIII Международной научной конференции. М.: РГГУ, 2016. С. 211–213.
3. Meloni Trkulja S. Giovanna Garzoni e «il grande teatro della natura» // Giovanna Garzoni. Nature morte. Milano: L’Ippocampo, 2008. P. 4–35.
4. Лукина Т. А. Мария-Сибилла Мериан, 1647–1717. М.: Наука, 1980.
5. Лебедева И. Н. Художественное и научное наследие Марии Сибиллы Мериан в Санкт-Петербурге // Петр I и Голландия. СПб., 1997. С. 318–334.
6. Беер В.-Д. Мария Сибилла Мериан и естествознание // Merian М. S. Leningrader Aquarelle. Leipzig, 1974. S. 77–113.
7. Каминская А. Г. Художники Георг и Доротея Гзель в Петербурге // Из истории Петровских коллекций. СПб., 2000. С. 84–107.
8. Mongan A. A fête of flowers: Women artists’ contribution to botanical illustration // Apollo. 1984. Vol. 69. P. 264–267.
9. An Oak Spring Flora. Flower illustration from the fifteenth century to the present time / Ed. L. Tongiorgi Tomasi. Opperville: V&A Museum, 1997.
10. North M. A Vision of Eden: The Life and Work of Marianne North. New York: Rinehard &, Winston, 1982.